Егор Леонидович Пугачёв
Московский опорник, член-корреспондент
Давным – давно в одной далёкой – далёкой деревне появилась мечта, которая вскоре стала идеей.
Мечта эта, как грациозная ракета, взмыла ввысь к небесам среди бескрайних малахитовых волн необъятного лесного океана.
И этой ракетой была изящная башенка – часовня. Удобно расположившаяся, как маленькая внучка на широких плечах своего дедушки – необычного терема. С более чем вековым возрастом и не менее удивительной историей.
Терем тот, словно из русских сказок, стоит как отшельник вдали от проезжих дорог. И как в этих самих сказках – охраняется местной лесной братвой. Лоси и медведи, барсуки и зайцы – незримым дозором несут свою лесную стажу.
Мимо случайно забредшего сюда путника, взлетая ввысь, словно БПЛА, из кустов проносятся бдительные глухари. И как легендарные ZALA, своим бдительным взглядом осматривают они медленно бредущих по пыльной дороге грибников или ягодников.
Тишина обнимает в своих объятьях Великую Пустынь. Только равномерный гул работающих моторов Харвестеров местных лесорубов нарушает иногда на несколько дней тишину, да, вдруг, откуда как не возьмись ещё реже в эту размеренную лесную симфонию врывается рычащий звук квадроциклов любопытствующих туристов.
Боевой товарищ Александра Аркадьевича Москвина – Егор Леонидович Пугачёв, родился на далёких берегах седой славянской реки, которая, начиная свой путь из небольших бойких ручейков, завершала его более чем в тысячи километров широким лиманом.
Детство, его, припавшее на середину 1980-х, было довольно заунылым и типичным для той эпохи. Зимой, как обычно в лесу возле школы строили из снега крепости и защищали их от набегов ватаг таких же школьников, только из соседней школы, а в марте уже ходили в этот же лес по берёзовый сок.
В апреле, как правило, на берегу лесного ручья взрывали бутылки с карбидом. Правда, нередко бывали случаи, когда, засыпая в бутылку карбид (на глаз), ошибались с дозировкой и процесс взрыва проходил либо медленно, либо вообще не происходил. И когда происходили такие случаи, то бутылку как правило, торжественно устанавливали на берегу и скакали через неё, показывая молодецкую удаль, зная, что она в любой момент может взорваться. Если взрыва не происходило, то в неё начинали метать камни. Когда и этот способ не приводил к разрушению бутылки, то кто-то из мальчишек вооружался какой-нибудь металлической рогулиной, найденной тут же и разбивал бутылку несколькими ударами, обычно заканчивающимся громких хлопком. Всё это происходило под громкие вопли – советы других ребят типа: «Берегись осколков!». Затем дружной ватагой шли на охоту возле заброшенного недостроенного коллектора.
Рассыпавшись по близлежащим зарослям ежевики, внимательно наблюдали, как на бетонную трубу коллектора забираются ящерицы и лениво нежатся на солнышке. При этом ты должен одним прыжком выскочить и схватить зазевавшуюся лесную рептилию за тело. Если же хватал её за хвост, ящерица неуловимым движением отбрасывала и моментально, делая зигзагообразные движения скрывалась в траве. Если охота на ящериц не приносила результата, то дело заканчивалось у небольшого озерца, куда и впадал лесной ручей, и где обитали караси, тритоны и лягушки. Тритоны, обычно и являлись объектом охоты, затем пойманный тритон, под монотонное недовольное бурчание родителей, пополнял разнообразие чьего-то домашнего аквариума.
В начале мая, когда просыпалась сон-трава и зацветали ландыши самые бесшабашные мальчишки, вооружившись малыми сапёрными лопатками (кои были куплены в ближайшем магазине спорттоваров и имелись у каждого) отправлялись на раскопки в заросшие ежевикой и земляникой, а кое – где и ландышами оплывшие от времени окопы и траншеи защитников города времён Великой Отечественной войны. Они незримо, как не зарубцовывающиеся раны земли, виднелись среди сосен и берёз. Раскопки, как правило продолжались, когда неделю, когда две после уроков в школе и длились почти до каникул. Или до какой-то крупной находки. После таких раскопок у каждого дома в личной коллекции была горсть проржавевших гильз или патронов, редко – рубашки от гранат РГ-33, или остатки от хвостовиков 50-, реже 82-мм миномётных мин, а у самых удачливых – проржавевшие остовы оружия – от знаменитых «Мосинок» до ППШ или ППД.
Один из одноклассников Егора Леонидовича, в одной из таких раскопок нашёл хорошо сохранившийся ППШ с магазином, но со сгнившим деревяным ложем.
Часть этих находок, на постоянной основе пополняла выставочные фонды школьного музея, иногда на некоторые находки звонили в военкомат. Вначале находки были хаотичны и что бы добыть пару гильз, приходилось перелопачивать большие объёмы земли. Но затем, кто-то из мальчишек притащил в класс свежий номер журнала «Техника – Молодёжи», где была подробно описана схема как собрать в домашних условиях миноискатель. Собрав за пару дней прямо в школе первый экземпляр, его же сразу прихватили в лес на полевые испытания. Испытания показали отличный результат. Сразу же откопали кучу гильз, пару рубашек и осколков миномётных мин. Обычно на такой «улов» уходили недели. Но не это было самое главное. Была откопана связка противопехотных гранат РГ-33 в полной боевой готовности. Гранаты, побоявшись взрыва не тронули, а наоборот засыпали землёй. После такого испытания миноискатели были почти у каждого.
Летом район становился пустынным. Дети разъезжались кто куда. Кто в село к бабушкам и дедушкам, а кто в пионерский лагерь за город. В пионерском лагере жизнь, не смотря на образцово – организованный порядок и бдительных студентов – пионервожатых, кипела. Как правило, в начале и конце каждой смены зажигался пионерский костёр, в который ставили ведро или два картошки или запекали её.
Всегда находились дырки в заборе, несмотря на бдительных дежурных у ворот из старших отрядов. Во время выходов в лес, проводились быстрые, но эффективные набеги на колхозные сады. И отряд потом, возвращался в пионерлагерь под весом «трофеев» - пластиковых пакетов, набитыми яблоками и грушами. На близлежащих колхозных полях кукурузы, молодые початки сразу становились добычей. Одни их ели прямо так, другие разводили костёр и жарили кукурузу, нанизав на палки, словно шашлык.
В пионерлагере набеги не прекращались даже ночью. Только объектом их становились не соседние колхозные поля и сады, а соседние комнаты. Где жили мальчишки и девчонки из своего же отряда с целью измазать спящих зубной пастой. Для этих целей зубная паста подбиралась и готовилась заранее. Это не должен был быть болгарский «Помарин» или его советские аналоги. При нанесении на кожу он начинал моментально раздражать спящего и тот мог проснуться. Паста должна быть тёплой, чтобы спящий не проснулся от холода. Поэтому при подготовке к ночной вылазке, пасту грели под одеялом. В комнате обычно назначался дежурный, который в подходящий ночной момент всех и будил. Но так как ночные набеги – это игра, в которую играют две или более команд, то на ночь двери в комнаты баррикадировались. Выдумывались, проверялись, экспериментировали и создавались целые схемы различных хитроумных сигнализаций. Любой военный сапёр, при затягивании своей территории позавидовал бы тем мальчишеским схемам хитроумных ловушек.
После окончания школы, у Егора Леонидовича, не было богатства выбора, кроме учёбы в Университете. Пытаясь (неудачно) поступить первый раз в выбранный ВУЗ, в первой половине 1990-х годов Егор Леонидович знакомится с Александром Аркадьевичем Москвиным. И с этого момента начинается их дружба. Окончив уже в нулевые года Университет, Егор Леонидович, получил фундаментальные знания в науках о Земле – общей и ядерной физике, стратиграфии, общей, исторической и региональной геологии, органической и неорганической химии, палеонтологи.
Первый раз Егор Леонидович посетил терем в Романовском в июле уже теперь далёкого 2012 года. И сейчас он регулярно посещает обсерваторию, где совместно с Александром Аркадьевичем Москвиным они проводят полевые и камеральные работы.
Московский опорник, член-корреспондент
Давным – давно в одной далёкой – далёкой деревне появилась мечта, которая вскоре стала идеей.
Мечта эта, как грациозная ракета, взмыла ввысь к небесам среди бескрайних малахитовых волн необъятного лесного океана.
И этой ракетой была изящная башенка – часовня. Удобно расположившаяся, как маленькая внучка на широких плечах своего дедушки – необычного терема. С более чем вековым возрастом и не менее удивительной историей.
Терем тот, словно из русских сказок, стоит как отшельник вдали от проезжих дорог. И как в этих самих сказках – охраняется местной лесной братвой. Лоси и медведи, барсуки и зайцы – незримым дозором несут свою лесную стажу.
Мимо случайно забредшего сюда путника, взлетая ввысь, словно БПЛА, из кустов проносятся бдительные глухари. И как легендарные ZALA, своим бдительным взглядом осматривают они медленно бредущих по пыльной дороге грибников или ягодников.
Тишина обнимает в своих объятьях Великую Пустынь. Только равномерный гул работающих моторов Харвестеров местных лесорубов нарушает иногда на несколько дней тишину, да, вдруг, откуда как не возьмись ещё реже в эту размеренную лесную симфонию врывается рычащий звук квадроциклов любопытствующих туристов.
Боевой товарищ Александра Аркадьевича Москвина – Егор Леонидович Пугачёв, родился на далёких берегах седой славянской реки, которая, начиная свой путь из небольших бойких ручейков, завершала его более чем в тысячи километров широким лиманом.
Детство, его, припавшее на середину 1980-х, было довольно заунылым и типичным для той эпохи. Зимой, как обычно в лесу возле школы строили из снега крепости и защищали их от набегов ватаг таких же школьников, только из соседней школы, а в марте уже ходили в этот же лес по берёзовый сок.
В апреле, как правило, на берегу лесного ручья взрывали бутылки с карбидом. Правда, нередко бывали случаи, когда, засыпая в бутылку карбид (на глаз), ошибались с дозировкой и процесс взрыва проходил либо медленно, либо вообще не происходил. И когда происходили такие случаи, то бутылку как правило, торжественно устанавливали на берегу и скакали через неё, показывая молодецкую удаль, зная, что она в любой момент может взорваться. Если взрыва не происходило, то в неё начинали метать камни. Когда и этот способ не приводил к разрушению бутылки, то кто-то из мальчишек вооружался какой-нибудь металлической рогулиной, найденной тут же и разбивал бутылку несколькими ударами, обычно заканчивающимся громких хлопком. Всё это происходило под громкие вопли – советы других ребят типа: «Берегись осколков!». Затем дружной ватагой шли на охоту возле заброшенного недостроенного коллектора.
Рассыпавшись по близлежащим зарослям ежевики, внимательно наблюдали, как на бетонную трубу коллектора забираются ящерицы и лениво нежатся на солнышке. При этом ты должен одним прыжком выскочить и схватить зазевавшуюся лесную рептилию за тело. Если же хватал её за хвост, ящерица неуловимым движением отбрасывала и моментально, делая зигзагообразные движения скрывалась в траве. Если охота на ящериц не приносила результата, то дело заканчивалось у небольшого озерца, куда и впадал лесной ручей, и где обитали караси, тритоны и лягушки. Тритоны, обычно и являлись объектом охоты, затем пойманный тритон, под монотонное недовольное бурчание родителей, пополнял разнообразие чьего-то домашнего аквариума.
В начале мая, когда просыпалась сон-трава и зацветали ландыши самые бесшабашные мальчишки, вооружившись малыми сапёрными лопатками (кои были куплены в ближайшем магазине спорттоваров и имелись у каждого) отправлялись на раскопки в заросшие ежевикой и земляникой, а кое – где и ландышами оплывшие от времени окопы и траншеи защитников города времён Великой Отечественной войны. Они незримо, как не зарубцовывающиеся раны земли, виднелись среди сосен и берёз. Раскопки, как правило продолжались, когда неделю, когда две после уроков в школе и длились почти до каникул. Или до какой-то крупной находки. После таких раскопок у каждого дома в личной коллекции была горсть проржавевших гильз или патронов, редко – рубашки от гранат РГ-33, или остатки от хвостовиков 50-, реже 82-мм миномётных мин, а у самых удачливых – проржавевшие остовы оружия – от знаменитых «Мосинок» до ППШ или ППД.
Один из одноклассников Егора Леонидовича, в одной из таких раскопок нашёл хорошо сохранившийся ППШ с магазином, но со сгнившим деревяным ложем.
Часть этих находок, на постоянной основе пополняла выставочные фонды школьного музея, иногда на некоторые находки звонили в военкомат. Вначале находки были хаотичны и что бы добыть пару гильз, приходилось перелопачивать большие объёмы земли. Но затем, кто-то из мальчишек притащил в класс свежий номер журнала «Техника – Молодёжи», где была подробно описана схема как собрать в домашних условиях миноискатель. Собрав за пару дней прямо в школе первый экземпляр, его же сразу прихватили в лес на полевые испытания. Испытания показали отличный результат. Сразу же откопали кучу гильз, пару рубашек и осколков миномётных мин. Обычно на такой «улов» уходили недели. Но не это было самое главное. Была откопана связка противопехотных гранат РГ-33 в полной боевой готовности. Гранаты, побоявшись взрыва не тронули, а наоборот засыпали землёй. После такого испытания миноискатели были почти у каждого.
Летом район становился пустынным. Дети разъезжались кто куда. Кто в село к бабушкам и дедушкам, а кто в пионерский лагерь за город. В пионерском лагере жизнь, не смотря на образцово – организованный порядок и бдительных студентов – пионервожатых, кипела. Как правило, в начале и конце каждой смены зажигался пионерский костёр, в который ставили ведро или два картошки или запекали её.
Всегда находились дырки в заборе, несмотря на бдительных дежурных у ворот из старших отрядов. Во время выходов в лес, проводились быстрые, но эффективные набеги на колхозные сады. И отряд потом, возвращался в пионерлагерь под весом «трофеев» - пластиковых пакетов, набитыми яблоками и грушами. На близлежащих колхозных полях кукурузы, молодые початки сразу становились добычей. Одни их ели прямо так, другие разводили костёр и жарили кукурузу, нанизав на палки, словно шашлык.
В пионерлагере набеги не прекращались даже ночью. Только объектом их становились не соседние колхозные поля и сады, а соседние комнаты. Где жили мальчишки и девчонки из своего же отряда с целью измазать спящих зубной пастой. Для этих целей зубная паста подбиралась и готовилась заранее. Это не должен был быть болгарский «Помарин» или его советские аналоги. При нанесении на кожу он начинал моментально раздражать спящего и тот мог проснуться. Паста должна быть тёплой, чтобы спящий не проснулся от холода. Поэтому при подготовке к ночной вылазке, пасту грели под одеялом. В комнате обычно назначался дежурный, который в подходящий ночной момент всех и будил. Но так как ночные набеги – это игра, в которую играют две или более команд, то на ночь двери в комнаты баррикадировались. Выдумывались, проверялись, экспериментировали и создавались целые схемы различных хитроумных сигнализаций. Любой военный сапёр, при затягивании своей территории позавидовал бы тем мальчишеским схемам хитроумных ловушек.
После окончания школы, у Егора Леонидовича, не было богатства выбора, кроме учёбы в Университете. Пытаясь (неудачно) поступить первый раз в выбранный ВУЗ, в первой половине 1990-х годов Егор Леонидович знакомится с Александром Аркадьевичем Москвиным. И с этого момента начинается их дружба. Окончив уже в нулевые года Университет, Егор Леонидович, получил фундаментальные знания в науках о Земле – общей и ядерной физике, стратиграфии, общей, исторической и региональной геологии, органической и неорганической химии, палеонтологи.
Первый раз Егор Леонидович посетил терем в Романовском в июле уже теперь далёкого 2012 года. И сейчас он регулярно посещает обсерваторию, где совместно с Александром Аркадьевичем Москвиным они проводят полевые и камеральные работы.
Мечта о строительстве башенки на тереме в 2012 году стала постепенно перерастать в идею создания Романовской обсерватории. В результате чего грациозная, устремившаяся в небо башенка и основательный земной терем, объединились в обсерваторию, став единым целым центром изучения Земли и Звёзд.